Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

пределами Багамских островов, о чём нам придётся ещё говорить в своём месте. Поэтому полковник Эрскин-Линдоп, сообщая губернатору об убийстве сэра Оакса ранним утром 8 июля, действовал отнюдь не наобум — он отдавал себе отчёт в том, что эта информация будет принята герцогом Виндзорским близко к сердцу.

Итак, о чём ещё следует сказать, завершая обзор жизни и деятельности баронета сэра Оакса? Выше отмечалось, что он был крутого нрава и мог выйти в одиночку против группы противников, когда считал это необходимым [вспоминаем историю с попыткой работников горной инспекции вырубить посаженные Оаксом деревья]. Вместе с тем он был и великодушен, и щедр. В своём месте приводилась история торговца одеждой Джимми Дойжа, унизившего как лично Гарри Оакса, так и его работников. Через 10 лет разбогатевший Оакс поинтересовался у секретаря, как там идут дела у этого самого Дойжа. Секретарь ответил, что тот разорён, тяжело болен и, по-видимому, умирает. Оакс помянул крепким словом строптивого торговца, но распорядился немедленно отправить тому чек на 10 тысяч канадских долларов.

Интересная черта, не правда ли? Оакс не хотел унижать даже тех, кто унижал его самого — он просто не нуждался в подобной психологической компенсации. Это свидетельство большой души, и давайте признаем честно — в действительности немногие люди даже из числа самых богатых проявили бы такую сердечную доброту.

Нельзя не упомянуть о том, что к концу жизни сэр Гарри Оакс стал пить намного больше, чем ранее. Он не стал алкоголиком в бытовом и медицинском значении этого слова, но выпивал крепкие напитки постоянно и помногу. В последние часы своей жизни он также пил и, даже прощаясь с Гарольдом Кристи в главной спальне третьего этажа, плеснул в свой стакан добрую порцию рома, которую и выпил на глазах собеседника.

Наконец, необходимо обратить внимание на следующий немаловажный аспект последнего этапа жизни баронета. Последние месяцы жизни сэра Гарри рядом с ним не было ни жены, ни детей. С начала мая 1943 года Юнис и младшие дети на Багамах не показывались — они проживали в огромном особняке Оакса, расположенном в городке Бар-Харбор в штате Мэн. Старшая из дочерей — Нэнси — формально обучалась в колледже в Нью-Йорке, но в действительности вышла замуж и летом 1943 года занималась совсем иными делами, о чём подробнее будет сказано в своём месте.

Гарри Оакс и герцог Виндзорский, губернатор Багамских островов. Отношения этих людей, полные загадок и недоговорённостей, возможно, таят детали, исключительно важные для понимания скрытых мотивов расправы над баронетом.

Этот рассказ о прошлом баронета сэра Оакса может кому-то показаться затянутым и избыточным, но, во-первых, он совершенно необходим для настоящего повествования, а во-вторых, в приведённом виде он лишён очень важных подробностей, которыми будет дополнен по мере того, как в том будет возникать необходимость.

Пока же возвращаемся в утренние часы 8 июля 1943 года, когда все четыре офицера, состоявшие в штате BPF, осматривали резиденцию «Уэстборн», пытаясь понять, что же именно и как произошло в её главной спальне несколькими часами ранее.

В 9 часов утра последовало событие, которое с полным правом можно назвать небывалым в том смысле, что ни до этого, ни после ничего похожего на Багамах не происходило. На место преступления прибыл губернатор провинции, герцог Виндзорский, который поднялся на третий этаж главной резиденции, лично осмотрел место совершения преступления, после чего заслушал доклад полковника Эрскина-Линдопа, продлившийся приблизительно 20 минут. Вместе с губернатором прибыл генеральный прокурор провинции Эрик Галлинан (Eric Hallinan), но в разговоре первого с начальником полиции он участия не принимал. При появлении губернатора в резиденции тело убитого всё ещё оставалось в кровати, и герцог Виндзорский, вне всякого сомнения, имел возможность его осмотреть.

Содержание разговора герцога с полковником осталось тайной, поскольку разговаривали они наедине — все посторонние сразу же покинули помещение и ничего услышать не могли. То, что даже прокурор не принял участие в этой беседе, свидетельствует о её полнейшей секретности. Но даже не это самое интересное! На Багамах в то время действовала группа сотрудников британской разведки и контрразведки — не забываем, что шла Вторая мировая война и Багамский архипелаг имел большое стратегическое значение — но никто из сотрудников секретных служб в резиденции сэра Оакса не появился и участия в осмотре места преступления не принял. То, что их не привлекли к расследованию, не может быть случайностью — этих людей умышленно отодвинули от расследования, и сделать это мог только герцог Виндзорский.

Появление губернатора на месте совершения преступления спустя менее двух часов с момента его оповещения является одной из многих интригующих загадок этого дела, и нам придётся говорить о том, почему реакция герцога Виндзорского на сообщение об убийстве баронета оказалась столь нервной. Но не подлежит сомнению то, что приезд губернатора однозначно доказывает особый характер отношений между ним и сэром Оаксом. Можно подбирать различные эпитеты для характеристики этих отношений — доверительные, тёплые, дружественные — но не подлежит сомнению, что этих людей объединяло нечто очень серьёзное.

Приблизительно в 09:20 или чуть позже губернатор покинул территорию «Уэстборна», а генпрокурор Галлинан остался для того, чтобы принять участие в изучении следов на месте совершения преступления. Не прошло и часа, как стали известны первые последствия визита губернатора в «Уэстборн». Герцог Виндзорский распорядился прервать всякую телефонную и телеграфную связь Багамских островов с внешним миром, оставив возможность таковой лишь для государственных учреждений. Также вводился режим радиомолчания для всех коммерческих радиостанций. Следует сказать, что их вещание и без того было сильно сокращено с началом Второй мировой войны [наряду с уменьшением мощности сигнала] — эта мера была призвана затруднить ориентирование немецких подводных лодок в Карибском бассейне. Введение режима информационной блокады, вернее, моратория на выдачу информации во внешний мир, следует признать ещё одним необычным шагом губернатора, и притом шагом не до конца понятным. Баронет являлся лицом частным, и его убийство сложно было квалифицировать как теракт, так спрашивается: ради чего делать из этого тайну?!

Однако это было не всё. Герцог Виндзорский связался с Департаментом полиции Майами и… попросил начальника Бюро раскрытия убийств (The homicide bureau) капитана Эдварда Мелчена (Edward Melchen) безотлагательно прибыть в Нассау для проведения расследования гибели сэра Гарри Оакса. В ходе этого разговора Мелчен согласовал привлечение к работе опытного криминалиста — таковым стал капитан Бюро идентификации полиции Майами капитан Джеймс Баркер (James Barker). Оба полицейских получили от своего руководства «добро» на командировку и быстро собрались в дорогу. Немногим после 10 часов утра они прибыли в аэропорт Майами и заняли места в самолёте, который герцог Виндзорский направил специально за ними. Уже из аэропорта капитан Мелчен позвонил герцогу Виндзорскому, сообщил